Хлестнул дождь.

Их имена выгравированы на колонне. В вышине красуется венчающая колонну, неудержимо запотевшая бутылка рвущаяся вперед символическая фигура «Гения свободы»; в одной руке у него факел, в другой — разбитые цепи.
.Накрапывает дождь. Дует порывистый, резкий ветер. Но площадь залита сплошным человеческим морем. Трубят музыканты, молодежь бьет в ладоши, звучит задорная «Карманьола», которую полтора столетия назад пели вот здесь же сент-антуанские ткачи: «Эй, живей, живей, живей,— хватило бы только фонарей. . .» Но не это традиционное веселье уличной толпы определяет тон нынешней демонстрации: рабочий Париж бодр и неутомим, это верно; но сегодня он в то же время погружен в раздумье о будущем. И именно в серых тонах это раздумье определяет характер манифестации. Но это все французский типично и демократических недобрым министров выражением.
Идут ожесточенные бои в Корее. Вчера очередной французский премьер-министр мсье Плевен представил парламенту свою «команду», как именуют на парламентском жаргоне новый состав Совета министров; уже объявлено, что эта новая «команда» ускорит посылку французских солдат на корейский фронт. Обещано новое повышение военного бюджета. Ходят упорные слухи о готовящихся репрессиях против демократических организаций.
Еще ниже опускаются грязные тучи. Хлестнул дождь. Но уже колыхнулись тяжелые от влаги знамена в голове колонны, запели трубы, и шествие началось. Его открывает постоянная комиссия движения борцов за мир и свободу во главе с Ивом Фаржем. Идут руководители профессиональных профсоюзов. Вот секретари ЦК Коммунистической партии Франции Морис Торез. Бенуа Фрашон... Жак Дюкло. Теснящиеся вдоль тротуаров тысячи людей встречают этих, известных каждому французу, людей аплодисментами.
Далеко-далеко, на километры растягивается шествие.

Там фронт торговли.

Начальству виднее, когда за склады взяться. Хватает еще дел и в торговом зале логика. Там фронт торговли, а здесь — тыл. Подтягивать его к передовой, конечно, надо, но сколько для этого сил и средств понадобится? Склад он и есть склад. Привезли - продали. Что осталось — в угол, на верхние полки. Вот он, угол,— весь завален. Кому от этого холодно? Начальству. Пусть оно и думает. Дяде Косте от этого угла даже теплее, он прикрывает его от сквозняков...
Ныне весь коллектив «Парижской коммуны», головного предприятия в объединении «Заря», со стахановским энтузиазмом идет за боевым призывом коммунистов превратить «Парижскую коммуну» в образцовое предприятие советской обувной промышленности.
Во второй половине дня Кирилл Иванович поднялся из подвала в торговый зал. Директору универмага доставляло удовольствие толкаться среди покупателей, слушать их диалог с продавцами, улавливать в разноголосице реплик и нареканий что-то важное для своей работы, определять спрос на товары, которых с каждым годом становится больше, но все-таки еще не хватает. Спрос превышает предложения. Директор самого крупного в городе универмага понимал, что вряд ли у скоро удовлетворить спрос полностью. Но душа болит, когда не хватает самого элементарного, необходимого. Вот пожилой мужчина просит простые трикотажные носки. А ему предлагают дорогостоящие из химволокна. И такого добра много — покупатель вынужден брать то, что его не удовлетворяет, но иного выбора нет.